Дорогие друзья!
Сегодняшнее Евангельское чтение сталкивает нас с одной из самых глубоких форм отчуждения. Оно рассказывает о человеке, который потерял все, что делает человека человеком – дом, имя, достоинство, сообщество. Он живет среди могил, скованный цепями и отвергнутый, как символ каждой души, поглощенной страхом и раздробленностью.
Евангелие от Луки 8: 26–39:
И приплыли в страну Гадаринскую, лежащую против Галилеи. Когда же вышел Он на берег, встретил Его один человек из города, одержимый бесами с давнего времени, и в одежду не одевавшийся, и живший не в доме, а в гробах. Он, увидев Иисуса, вскричал, пал пред Ним и громким голосом сказал: что Тебе до меня, Иисус, Сын Бога Всевышнего? умоляю Тебя, не мучь меня. Ибо Иисус повелел нечистому духу выйти из сего человека, потому что он долгое время мучил его, так что его связывали цепями и узами, сберегая его; но он разрывал узы и был гоним бесом в пустыни.
Иисус спросил его: как тебе имя? Он сказал: легион, — потому что много бесов вошло в него. И они просили Иисуса, чтобы не повелел им идти в бездну. Тут же на горе паслось большое стадо свиней; и бесы просили Его, чтобы позволил им войти в них. Он позволил им. Бесы, выйдя из человека, вошли в свиней, и бросилось стадо с крутизны в озеро и потонуло.
Пастухи, видя происшедшее, побежали и рассказали в городе и в селениях. И вышли видеть происшедшее; и, придя к Иисусу, нашли человека, из которого вышли бесы, сидящего у ног Иисуса, одетого и в здравом уме; и ужаснулись. Видевшие же рассказали им, как исцелился бесновавшийся. И просил Его весь народ Гадаринской окрестности удалиться от них, потому что они объяты были великим страхом.
Он вошел в лодку и возвратился. Человек же, из которого вышли бесы, просил Его, чтобы быть с Ним. Но Иисус отпустил его, сказав: возвратись в дом твой и расскажи, что́ сотворил тебе Бог. Он пошел и проповедовал по всему городу, что сотворил ему Иисус.
Греческое слово, используемое здесь для обозначения исцеления человека, – σωφρονέω (sōphroneō), означает «быть в здравом уме». В Новом Завете это слово имеет гораздо более глубокий смысл, чем просто душевное равновесие. Оно означает восстановление гармонии между умом, сердцем и духом. Исцеленный человек не просто успокоился; он стал целостным – он вновь возвратился в себя и
в человеческое общество, из которого был изгнан.
Евангелие начинается с, казалось бы, незначительно, но наполненной глубоким смыслом фразы: «И приплыли в страну […], лежащую против Галилеи». Это более, чем географическое описание. Западная сторона озера — еврейская территория. «Противоположная» сторона — нееврейская, чуждая и (в глазах евреев) нечистая. Христос перешел из «знакомого» в «чужое», из сердца Израиля в языческую страну, из «принадлежности» в изгнание. Буря, которую Он только что успокоил на озере, становится границей между известным и пугающим. Это путешествие «в страну, лежащую против Галилеи» – движение самой божественной любви: переход в темные места, куда никто другой не пойдет; чтобы встретить того, от кого отвер-нулись все остальные.
Мучения одержимого человека поразительно современны. Он наг, агрессивен и испуган; однако глубже всего его ранят не сами демоны, а одиночество, которое они создали. Когда Христос приближается, человек падает перед Ним — еще не с поклонением, а в крике о помощи; и этот крик не могут подавить даже демоны. Избавление одержимого начинается не с действия силы, а просто с присутствия: Христос стоит рядом с ним там, где никто другой не станет.
Горожане, напротив, не могут вынести того, что произошло. Освобождение человека обнажает их собственный страх — страх перед непорядком, страх перемен, страх перед благодатью, которую невозможно контролировать. Они умоляют Христа уйти. Зло — это не только безумие одержимого, но и холодность респектабельный людей.
Эта история — зеркало Евангелия для всех времен. Демоны нашего времени носят более сложные имена — зависимость, отчаяние, ярость, ненависть к себе — но их плод тот же: изоляция. Христос не изгоняет их, извергая гром; Он восстанавливает человеческие отношения. Он возвращает человеку речь, одежду, принадлежность к сообществу и способность осознавать себя: четыре признака исцеленного человечества.
Когда исцеленный человек сидит «у ног Иисуса, одетый и в здравом уме», мы видим истинный образ спасения. Главное в его жизни уже не боль, а присутствие со Христом. И когда Христос отправляет его домой, говоря: «Расскажи, что́ сотворил тебе Бог», становится ясно, что исцеленные должны не бежать из мира, а призваны вернуть в него милосердие.

Свт. Кирилл Александрийский:
«Дьявол ведет людей к изоляции, а Христос собирает рассеянных. По этой причине исцеленный человек отправляется домой, чтобы чудо соединило то, что зло разорвало».
Свт. Иоанн Златоуст:
«Горожане больше боялись потери своих свиней, чем радовались выздоровлению своего брата. Таким образом, страсть корысти может заставить нас предпочесть свиней душам».
Синаксарь на 22-е воскресенье после Пятидесятницы:
«Слово, успокоившее бурю, успокоило и бурю в человеке; море повиновалось Ему, и сердце тоже».
Что это значит для нас сегодня
Это Евангельское чтение призывает нас противостоять демонам, которые дей-ствуют в наше время – страху перед инаковостью, преградам между здоровыми и страдающими, потере сострадания вследствие стремления к контролю. Каждый приход, каждый дом должен быть местом, где сломленные могут присесть, отдохнуть, и снова облечься в мир. Церковь Христова – это не музей правоверных; это очаг, у которого можно собраться и погреться рассеянным душам.
Следовать за Христом – значит сознательно идти к тем, кто обитает среди гробниц – наркоманам, отверженным, разозленным – и оставаться там сколько нужно: столько времени, чтобы любовь могла заговорить.

Среди могил я злился и бежал,
Тысяча голосов кричат у меня внутри.
Он пришел и остановился — не с мечом, не имея плана,
только неугасимый солнечный свет в Его глазах.

Цепи ослабли, ночь отступила,
Я услышал спокойный приказ: «Иди домой».
И теперь моя душа, когда-то разорванная на части,
Идет, в одежде, без страха, и в целости.

С любовью о Христе,
архимандрит Мелетий

Дорогие друзья!
Евангельский отрывок на эту неделю (Матфея 14:14–22) гласит:
И, выйдя, увидел множество народа и сжалился над ними, и исцелил больных их.
Когда же настал вечер, приступили к Нему ученики Его и сказали: место здесь глухое, и время уже позднее; отпусти народ, чтобы они пошли в селения и купили себе пищи.
Но Иисус сказал им: не нужно им идти, вы дайте им есть.
Они сказали Ему: у нас здесь только пять хлебов и две рыбы.
Он сказал: принесите их Мне сюда.
И, велев народу возлечь на траву, взял пять хлебов и две рыбы, воззрев на небо, благословил и, преломив, дал хлебы ученикам, а ученики народу.
И ели все и насытились; и набрали оставшихся кусков двенадцать коробов.
А евших было около пяти тысяч человек, кроме женщин и детей.
И тотчас понудил учеников войти в лодку и отправиться прежде Его на другой берег, пока Он отпустит народ.
В том, как разворачивается эта история, есть что-то неторопливо удивительное. Иисус не начинает с того, что поучает, повелевает или корректирует. Он просто видит множество людей и чувствует сострадание к ним. Это начало всего: не стратегические подходы, не разработка доктрин, даже не молитва – а сострадание, рожденное из присутствия. Он видит этих людей, и их нужда в помощи трогает его.
Он не отсылает их прочь.
Хотя ученики хотят этого. Они предлагают очень разумное решение: «Пусть идут искать еду. Уже поздно, и они должны позаботиться о себе сами». Совет разумный, практичный и даже рожденный заботой о ближнем. Но Иисус отвечает: «Не нужно им идти. Вы дайте им есть».
Это поворотный момент – не только в этой истории, но и, возможно, в жизни каждого из учеников. Он требует личного ответа, и не только от них, но и от нас. Нам нужно перейти от политического мышления к духовному.
Мы смотрим на то, что у нас есть. Нам кажется, что этого не так уж и много, ведь когда речь заходит о том, чтобы поделиться, мы никогда не чувствуем, что у нас чего-то достаточно. Никогда.
Затем проводится инвентаризация: Пять хлебов. Две рыбы. Немного эмоциональной энергии. Несколько негромких слов. «У нас здесь нет ничего, кроме…», – сами собой возникают эти слова.
Но Христос берет это «ничего, кроме» и показывает нам, что этого более чем достаточно – если хотеть поделиться.
Он благословляет и преломляет то, что мы предлагаем.
Чуда нет, пока нет факта дарения. Хлебá и рыбы умножаются не в руках Иисуса, а при раздаче – когда ученики берут полученное и передают дальше. Пищи становится больше, когда ею делятся. Так происходит всегда.
И именно так растет сострадание. Не через планирование того, как стать сострадательным, а в том, чтобы увидеть, затем предложить, затем отдать. Настоящее чудо заключается не в изобилии, а в том, чтобы поделиться – в том, чтобы стать частью божественного потока, приводящего от голода к напитанию, от удержания к приношению, от страха к достаточности.
И после того, как все отдано, остается еще множество. Остатки – это не объедки. Они собраны аккуратно, бережно – двенадцать полных корзин. Возможно, это знак того, что ничто, предложенное в любви, не пропадает. Даже оставшиеся куски имеют значение.
Но благодать на этом не заканчивается. Она продолжается в движении. Иисус отправляет учеников в путь. Он отправляет их «на другую сторону». Чтобы они не останавливались, даже несмотря на чудо. То же сострадание, благодаря которому были накормлены все эти люди, – должно теперь пересечь море, пройти через бурю, столкнуться с темнотой (как мы увидим в Евангельском чтении следующей недели). Это не единичное событие, а логическая (и ритмическая) цепочка: увидеть, предложить, благословить, подать, собраться, уйти.
Это и есть работа Церкви – не просто накормить, но войти в поток божественного сострадания, который всегда начинается в присутствии и всегда продолжается в движении.
И когда вы почувствуете внутри себя возникновение знакомого протеста – «Но у меня нет ничего, кроме…», – помните: именно так всегда начинается чудо.
С любовью о Христе,
Архимандрит Мелетий

Слово настоятеля № 326, понедельник, 19 мая 2025 г.

Дорогие друзья!
Христос Воскресе!
Вот отрывок из Евангелия на третье воскресенье после Пасхи: Иоанна 4:5–42:
Итак приходит Он в город Самарийский, называемый Сихарь, близ участка земли, данного Иаковом сыну своему Иосифу. Там был колодезь Иаковлев. Иисус, утрудившись от пути, сел у колодезя. Было около шестого часа.
Приходит женщина из Самарии почерпнуть воды. Иисус говорит ей: дай Мне пить. Ибо ученики Его отлучились в город купить пищи.
Женщина Самарянская говорит Ему: как ты, будучи Иудей, просишь пить у меня, Самарянки? ибо Иудеи с Самарянами не сообщаются.
Иисус сказал ей в ответ: если бы ты знала дар Божий и Кто говорит тебе: дай Мне пить, то ты сама просила бы у Него, и Он дал бы тебе воду живую.
Женщина говорит Ему: господин! тебе и почерпнуть нечем, а колодезь глубок; откуда же у тебя вода живая?
Неужели ты больше отца нашего Иакова, который дал нам этот колодезь и сам из него пил, и дети его, и скот его?
Иисус сказал ей в ответ: всякий, пьющий воду сию, возжаждет опять, а кто будет пить воду, которую Я дам ему, тот не будет жаждать вовек; но вода, которую Я дам ему, сделается в нем источником воды, текущей в жизнь вечную.
Женщина говорит Ему: господин! дай мне этой воды, чтобы мне не иметь жажды и не приходить сюда черпать.
Иисус говорит ей: пойди, позови мужа твоего и приди сюда.
Женщина сказала в ответ: у меня нет мужа. Иисус говорит ей: правду ты сказала, что у тебя нет мужа, ибо у тебя было пять мужей, и тот, которого ныне имеешь, не муж тебе; это справедливо ты сказала.
Женщина говорит Ему: Господи! вижу, что Ты пророк. Отцы наши поклонялись на этой горе, а вы говорите, что место, где должно поклоняться, находится в Иерусалиме.
Иисус говорит ей: поверь Мне, что наступает время, когда и не на горе сей, и не в Иерусалиме будете поклоняться Отцу.
Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от Иудеев.
Но настанет время и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине, ибо таких поклонников Отец ищет Себе.
Бог есть дух, и поклоняющиеся Ему должны поклоняться в духе и истине.
Женщина говорит Ему: знаю, что придет Мессия, то есть Христос; когда Он придет, то возвестит нам все.
Иисус говорит ей: это Я, Который говорю с тобою.
В это время пришли ученики Его, и удивились, что Он разговаривал с женщиною; однакож ни один не сказал: чего Ты требуешь? или: о чем говоришь с нею?
Тогда женщина оставила водонос свой и пошла в город, и говорит людям: пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне все, что я сделала: не Он ли Христос?
Они вышли из города и пошли к Нему.
Между тем ученики просили Его, говоря: Равви! Ешь! Но Он сказал им: у Меня есть пища, которой вы не знаете.
Посему ученики говорили между собою: разве кто принес Ему есть?
Иисус говорит им: Моя пища есть творить волю Пославшего Меня и совершить дело Его. Не говорите ли вы, что еще четыре месяца, и наступит жатва? А Я говорю вам: возведите очи ваши и посмотрите на нивы, как они побелели и поспели к жатве.
Жнущий получает награду и собирает плод в жизнь вечную, так что и сеющий и жнущий вместе радоваться будут, ибо в этом случае справедливо изречение: один сеет, а другой жнет. Я послал вас жать то, над чем вы не трудились: другие трудились, а вы вошли в труд их.
И многие Самаряне из города того уверовали в Него по слову женщины, свидетельство-вавшей, что Он сказал ей все, что она сделала.
И потому, когда пришли к Нему Самаряне, то просили Его побыть у них; и Он пробыл там два дня.
И еще большее число уверовали по Его слову.
А женщине той говорили: уже не по твоим речам веруем, ибо сами слышали и узнали, что Он истинно Спаситель мира, Христос.

Есть в Евангелии такие моменты, что будто сияют — как будто звучит не один голос, а два, а то и больше; как будто поверх обычного разговора разворачивается нечто сокровенное. Один из таких моментов — встреча Иисуса с самарянкой у колодца Иакова. Внешне — ничего особенного. Мужчина и женщина. Еврей и самарянка. Разговор о воде — и дар вечной жизни. Просьба напиться — и откровение глубочай-шей Божественной близости.
Начинается всё просто: Иисус, утомлённый дорогой, садится у колодца. Солнце в зените — никто в такое время не ходит за водой. Но она приходит. Безымянная женщина, чья жизнь, как и жизнь многих, отмечена болью разочарований. Пять мужей — и ещё один человек, с которым она теперь живёт. Видим ли мы в этом падение или трагедию — ясно одно: она тоже устала.
И тут звучит голос:
«Дай Мне пить».
Какая глубокая строка. Тот, Кто создал воды, Кто носился над бездной, Кто претворил воду в вино — теперь Сам испытывает жажду. Но Он не требует. Не творит чуда. Он просит. Отдает Себя во власть её щедрости.
И в этот момент центра тяжести мира словно бы смещается:

У колодца уже не просто уставший человек.
И она — не просто женщина с тяжёлой судьбой.
Беседа их приобретает глубину. То, что начиналось как просто разговор о воде и колодцах, становится откровением о Духе и истине, о том, что поклонении происходит не в горах или в храмах, а в сердце, которое бодрствует.
«Вода, которую Я дам, станет внутренним источником, текущим в жизнь вечную».
Что это за вода, что бьёт изнутри? Что это за жизнь вечная, которая начинается не когда-то, а уже сейчас?
Она начинает видеть. Понимает не всё — но узнаёт нечто главное.
Так происходят все настоящие духовные пробуждения: не с полного понимания, а с чувства, что тебя видят и слышат.
«Правду ты сказала», — отвечает Он, когда она говорит, что у неё нет мужа.
И, говоря о правде ее жизни — не чтобы укорить, но чтобы увидеть, — Он освобож-дает её.
И тогда происходит перелом. Женщина, которая пришла в полдень, скрываясь от людских взглядов, становится проповедницей этим же самым людям:
«Пойдите, посмотрите Человека, Который сказал мне всё, что я сделала!» — говорит она.
И это уже не страх — это изумлённая радость.
Преображение свершилось:
Та, что пришла за водой — забывает о кувшине.
Та, что пряталась — идёт и возвещает.
Та, что была высохшей — теперь полна.
А что же мы?
Разве не ходим мы снова и снова к колодцам, которые не могут утолить жажду?
Разве не пытаемся заглушить одиночество компромиссом, унять жажду — отвлечениями, выпросить любовь — по правилам мира?
И вот Он приходит. И просит только одного — напиться.
Такова смиренность Христа — нуждаться в нас.
Такова тайна благодати — что, давая Ему, мы получаем сами себя.
Когда Он встречает нас у наших колодцев — какими бы они ни были — Он не упрекает за то, что мы жаждем. Он ждёт. Он задает вопросы. И говорит так, что истина выходит на поверхности — не как чувство вины, а как узнавание.
И тогда, если мы готовы — Он даёт то, что не унести ни в каком сосуде:
Живую воду узнавания и любви. Открывает источник истины и Духа внутри нас. Дает нам смелость — идти и проповедовать.
Не бойся встретить Его у своего колодца.
Позволь Ему жаждать — чтобы тебе больше никогда не испытывать чувство жажды.
С любовью о Христе,
архимандрит Мелетий

Дорогие друзья!
Христос Воскресе! Воистину Воскресе!
Когда мы опять оказываемся перед опустевшим Гробом и нас освещает свет, исходящий из него, из наших серец вырывается возглас, который звучит уже две тысячи лет: Христос Воскресе! Это не метафора, не поэтический изыск — это сердцебиение нашей веры, рассвет, который разрывает долгую ночь человеческой скорби. Воскресение Христа — это не просто событие в истории человечества, но постоянная космическая реальность, вечно происходящая и вечно преображающая.
Евангельские повествования, каждое из которых имеет свой неповторимый голос, сходятся в одной главной истине: гробница пуста, и распятый Христос теперь жив. Через слезы Марии Магдалины, через «неверие» Фомы – евангельские повествования ведут нас к тайне, одновременно трепетной и трансцендентной. Они не дают простых ответов. Вместо этого они приглашают нас лично встретиться с Воскресшим, как встретились с ним ученики: по дороге в Эммаус, в саду, за закрытыми дверями горницы и при преломлении хлеба.
Воскресение – это не просто доказательство жизни после смерти. Это низвержение самой смерти, оправдание любви, явление нам Царства, которому нет конца. Это, по словам преподобного Марка Аскета, «смерть смерти и воскресение всего человечества».
В православной традиции Воскресение Христово — не просто праздник, один из многих, а «праздников праздник» и «торжество из торжеств». Наши пасхальные песнопения повествуют о радости, которую не может погасить никакая печаль. В начале Пасхального бдения нас приглашают войти во тьму, неся в руках свет. В греческой традиции эти слова произносит священник, когда раздает свет: «Придите, примите свет от Света, над которым не властна никакая ночь!» Это не просто символика, это онтологическая истина: Свет пришел в мир, и тьма не может его победить.
Отцы Церкви говорят о том, что Христос сошел в ад не как жертва, а как победитель. На иконах Воскресения изображено, что Он не выходит из ада один, но выводит оттуда за руку Адама и Еву, сокрушает врата смерти, взламывает замки и освобождает пленников. И это не просто операция по спасению, это новое творение. Как пишет свт. Григорий Нисский, «когда Он сошел в смерть, Он и ее наполнил Собой».
В богословии Отцов Воскресение – это не просто акт, направленный на наше благо, это обновление всего того, что значит быть человеком. Христос принимает нашу природу, всю полностью, включая смерть, а затем возводит ее в нетление.
Теозис, т.е. участие в божественной жизни, – это не возвышенный идеал, а реальный дар, ставший возможным благодаря Кресту и Воскресению.
Для прп. Максима Исповедника воскресший Христос – это центр всего сущего: истории, природы, человеческого сердца – и всего этого, собранного воедино в божественной гармонии. Серафим Саровский говорит нам, что «истинная цель нашей христианской жизни – обретение Святого Духа», и именно в Воскресении Дух освобождается, чтобы поселиться в нас, делая нас храмом Живого Бога.
Это не конец истории, а ее настоящее начало. Воскресение – это не о том, что произойдет после смерти. Это о том, как мы живем сейчас – как те, кем больше не управляет страх, как те, кто прощает, как мы были прощены, как те, кто любит, потому что любовь победила смерть.
Так КАК же нам жить в этой тайне? С радостью, которая не зависит от обстоятельств.
С надеждой, которая не поддается отчаянию. С любовью, побеждающей вражду. И с верой, которая отказывается воспринимать Евангелие как нечто морализирующее или ностальгическое, но провозглашает: Христос воскресе из мертвых, смертию смерть поправ, и сущим во гробех живот даровав!
Пусть эта Пасха пробудит в каждом из нас более глубокое чувство Его присутствия, и пусть мы будем входить в Его мир не только сегодня, но и на каждом шагу предстоящего нам пути.
С любовью о Христе Воскресшем,
архимандрит Мелетий

Понедельник, 17 марта 2025 года

Дорогие друзья,

Сегодня мы обращаемся к одному из самых мощных отрывков в Евангелии — об исцелении расслабленного ( Мк. 2:1-12). Этот отрывок описывает не только силу Христа исцелять, но, что еще важнее, Его власть прощать грехи.

Грех — это сложное понятие; оно охватывает множество идей и его значение изменялось с течением времени. Тем не менее, его суть остается неизменной: это категория поведения, которая не только разрушает отношения с Богом, но и искажает нашу истинную природу. Христос пришел не просто простить грехи, но в каком-то смысле устранить саму категорию греха.

В большинстве случаев полезно заменить слово «грех» вопросом: «Что в моей жизни отдаляет меня от Бога?» Таким образом, можно начать размышлять не столько о грехе, сколько о взаимоотношениях, которые он разрушает.

Наше евангельское повествование, на первый взгляд, говорит о физическом исцелении. Но если мы посмотрим глубже, то увидим, что первостепенной заботой Иисуса является нечто большее — исцеление бессмертной души человека. Этот отрывок заставляет нас задуматься о том, что значит истинное исцеление и в чем заключается наша самая насущная нужда во Христе.

Святитель Иоанн Златоуст объясняет, почему Христос прощает прежде, чем исцеляет:

«Как те, кто не ощущает своих ран, не ищут врача, так и те, кто не осознает своих грехов, не ищут прощения. Поэтому, прежде чем исцелить тело, Христос сначала исцеляет душу, чтобы, даровав большее, затем даровать и меньшее.» (Беседы на Евангелие от Матфея, 29.2)

Приоритеты Христа ясны. Самая насущная нужда — не всегда та, которую мы осознаем.

Иисус вернулся в Капернаум, и слух об этом быстро распространился среди жителей города. Дом, где Он находился, вскоре заполнился людьми, и никто больше не мог войти в него. Четыре человека принесли парализованного друга на носилках. Не сумев войти через дверь, они взобрались на крышу, разобрали ее и спустили больного вниз.

Это и есть живая вера — настойчивость, находчивость и отказ сдаваться перед препятствиями. Эти люди не позволили ни толпе, ни трудностям остановить их. У них была одна цель — принести друга ко Христу.

Преподобный Беда Достопочтенный говорит об этом моменте:

«Господь, видя их веру — как веру того, кто был принесен, так и тех, кто его принес, — простил грехи расслабленного. Здесь мы учимся тому, что вера одного человека может принести пользу другому, и Господь иногда дарует человеку благодать благодаря вере другого.» (Толкование на Евангелие от Марка, 2:1-12)

Мы можем задать себе вопрос: как часто нас останавливают препятствия? Насколько мы настойчивы в стремлении привести себя и других ко Христу? Заметьте, что друзья больного не убеждали его словами, они просто физически принесли его к Иисусу.

Первые слова Христа неожиданны: «Чадо, прощаются тебе грехи твои».

Мы можем подумать: «Подождите, ведь они пришли не за этим! Они хотели, чтобы их друг начал ходить!» Но Иисус смотрит глубже. Он видит самую большую нужду человека — не просто физическое исцеление, а примирение с Богом.

Святитель Кирилл Александрийский поясняет:

«Только Бог может прощать грехи, и Христос не отвергает обвинение. Напротив, Он подтверждает его, доказывая Своей властью исцелять парализованного, что обладает божественной властью. Если бы Он был просто человеком, то не приписывал бы Себе этой власти; но поскольку Он истинный Бог, Он прощает, и чудо подтверждает истину Его слов.» (Толкование на Евангелие от Луки, 5:17-26)

Иисус не просто заявляет о своей власти — Он демонстрирует ее. Его сила уничто-жать грех не абстрактна; она реальна, она действует и преобразует.

Книжники, религиозные эксперты, наблюдают за событиями. Они сразу же начинают возмущаться словами Иисуса:
«Почему Он так говорит? Он богохульствует! Кто может прощать грехи, кроме одного Бога?»

Святитель Григорий Богослов раскрывает их слепоту: «Фарисеи возмущаются, когда грехи прощаются, как будто они сами чисты. Но они не осознают, что Тот, кто исцеляет тело одним словом, может также очистить душу повелением» (Слово 40:
О святом Крещении).

Фарисеи понимали богословский принцип, что только Бог может прощать грехи, но не увидели, что Бог находился среди них, предлагая Свою милость — так же, как Он присутствует в нашей жизни, предлагая нам то же самое.

Иисус, зная их мысли, задает вопрос: «Что легче: сказать расслабленному: „Прощаются тебе грехи“, или сказать: „Встань, возьми постель свою и ходи“?»

Прощение грехов невидимо — любой мог бы произнести эти слова. Но исцелить парализованного — это очевидный факт. Поэтому Иисус совершает видимое чудо, чтобы доказать Свою власть в невидимой сфере.

Он говорит расслабленному: «Встань, возьми постель свою и иди в дом свой.»

Человек встает, берет свою постель и уходит на глазах у всех. Физическое исцеление подтверждает духовную реальность.

Святитель Василий Великий объясняет, почему чудеса важны: «Чудеса Христовы совершаются не просто для удивления, но чтобы привести нас к вере, чтобы, видя Его дела, мы признали Его Божество. Таким образом, Он исцеляет не ради исцеления, а чтобы явить спасение, которое Он приносит.» (Беседа на Псалом 33).

Этот отрывок оставляет нам ключевые вопросы:

1. Чего мы ищем у Христа?
   • Приходим ли мы к Нему только с практическими нуждами, или осознаем, что наша самая глубокая потребность — это прощение и примирение с Богом?
2. Настойчивы ли мы в вере?
   • Друзья расслабленного не позволили ничему их остановить. Приносим ли мы себя и других ко Христу с такой же решимостью?
3. Признаем ли мы власть Христа?
   • Книжники противились Ему, потому что Он бросил вызов их представлениям. Готовы ли мы принять Его на Его условиях, а не на наших?

В конце отрывка толпа изумляется и прославляет Бога, говоря: «Никогда ничего подобного мы не видели!»

Но это не просто история, которой нужно восхищаться — это призыв к вере. Самое великое чудо здесь — не исцеление тела, а власть Христа удалять грехи. Именно это действительно изменяет жизнь.

Как расслабленный и его друзья, мы должны приходить ко Христу не только за тем, что Он может сделать для нас внешне, но и за тем глубоким исцелением, которое Он предлагает нашей вечной душе. Войдя в Его присутствие, мы должны быть готовы измениться и обновиться, когда вернемся к своей повседневной жизни.

С любовью о Христе,
Архимандрит Мелетий

Понедельник, 17 февраля 2025 г.

Дорогие друзья,

Притча о блудном сыне (Лк. 15:11-32) — одна из самых известных притч Иисуса Христа, при этом она кажется нам насколько хорошо знакомой, что мы можем упустить всю ее глубину. Многие воспринимают ее как сентиментальную историю о прощении, но что произойдет, если мы погрузимся в нее как в реальность? Что произойдет, если мы почувствуем боль отца, стыд сына и негодование старшего брата, как отражение нашей собственной внутренней борьбы?

Просьба младшего сына: «Отче! дай мне причитающуюся мне часть имения»
(Лк. 15:12) — это не просто юношеский бунт. В Палестине первого века нашей эры просить отца о наследстве, пока он еще жив, было равносильно пожеланию ему смерти.

Святитель Иоанн Златоуст говорит: «Преждевременно просить наследства — значит отвергнуть любовь и предпочесть владение имуществом человеческим отношениям». Блудный сын хочет независимости, а получает рабство; хочет изобилия, а получает голод.

Разве это не история каждого из нас? Мы ищем независимости от Бога, веря, что это сделает нас свободными, но оказываемся вдали: вдали от истинного дома, жаждущие любви, питающиеся иллюзиями.

Свт. Григорий Палама так объясняет наши поиски с духовной точки зрения: «Блудный сын означает душу, уходящую от Божией любви, ищущую иллюзии самостоятельности. Однако в душе, оторванной от Отца, не остается ничего, кроме голода и сожаления».

Сын уходит из дома не из мудрости; он уходит из гордыни. Его вера в то, что богатство даст ему жизнь, подобна заблуждению Адама и Евы, которые думали, что знание без Бога сделает их подобными Богу. Дорога «в дальнюю страну», о которой говорится в притче, олицетворяет не просто физическую дорогу — это дорога в самообман.

Когда мы читаем фразу «он расточил свое богатство, живя безрассудно» (Лк. 15:13) мы часто представляем себе бурные вечеринки, однако греческий термин ἀσώτως (asótōs) означает «расточительно, разорительно». И это расточительство, разорительность блудного сына не только моральное, но и экзистенциальное — он теряет самого себя.

Когда наступает голод, он впадает в состояние полной деградации, при этом он пасет свиней — занятие, нечистое для еврея.

В самый тяжелый момент блудный сын осознает свою глупость. Он возвращается не из-за того, что внезапно почувствовал любовь к отцу, а из-за голода и отчаяния. Это глубоко человеческий момент: покаяние часто начинается в корыстных интересах, но Богу достаточно даже этого.

Здесь речь не только о еде; речь о духовном голоде. Кто из нас не искал смысл в вещах, которые приводили нас в состояние еще большей опустошенности?

Раскаяние – это лишь малая часть покаяния. Покаяние – это прежде всего пробуж-дение к реальности. Святитель Феофан Затворник говорит: «Грех затмевает ум, а покаяние – рассеяние тумана, восстановление зрения. Блудный сын не находит какого-то нового пути, он просто вновь видит путь, с которого сошел».

Однако его возвращение все еще робкая попытка. Он готовит речь, надеясь выторговать себе место среди слуг. Он до сих пор не понимает очевидного: он ожидает контракта, а Отец предлагает завет любви.

Самый поразительный момент в притче – не возвращение сына, а реакция отца.
В иудейской культуре пожилой мужчина никогда бы не побежал, потому что это считалось недостойным. Тем не менее, отец бежит к сыну, обнимает его и прерывает заученные извинения.

Свт. Кирилл Александрийский пишет: «Смотрите на безумие Божией любви! Прежде чем сын покаялся, Отец уже простил. Прежде чем он заговорил, его одели. Вот благодать — любовь, которая предшествует покаянию».

Заметьте, отец прерывает покаянную речь сына — не дает ему закончить заучен-ную речь. Почему? Потому что любовь отца сильнее несостоятельности сына.

Часто нечто подобное происходит и на исповеди. Мы так заняты попыткой рассказать Богу, какие мы плохие, что не замечаем, что Бог пытается показать нам, как сильно Он нас любит.

Одеяние, обувь и кольцо в притче не являются наградой блудному сыну; они символизируют восстановление. Отец не просто прощает — он восстанавливает достоинство своего сына.

В то время как грех младшего сына открыт нам, грех старшего сына на первый взгляд незаметен. Хотя старший сын и не покидал дом отца, но он такой же «блудный», т.е. заблудший.

Его негодование перекликается с негодованием фарисеев, которые роптали на милосердие Христа к грешникам. Свт. Василий Великий предупреждает: «Когда во имя послушания Богу долг заменяет любовь, такой путь ничем не отличается от рабства».

Слова старшего сына: «Я служил тебе все эти годы и никогда не ослушался»
(Лк. 15:29) раскрывают то, что у него на сердце. Он видит себя слугой, а не сыном. Ответ отца: «Все мое – твое» (Лк. 15:31) – это приглашение, а не упрек.

В конце притчи мы не находим ответа старшего сына – он остается нам неизвестен. Почему? Потому что Христос оставляет для нас этот вопрос открытым. Войдем ли мы в празднество благодати или останемся в своих обидах и продолжим страдать?

Путь блудного сына — это наш собственный путь. Некоторые из нас ушли в далекие страны; другие остались дома, но сердце их холодно. Однако Отец ждет всех нас.

Преподобный Порфирий Кавсокаливит говорит: «Когда мы возвращаемся к Богу, мы попадаем не в суд, а в объятия».

Свт. Исаак Сирин прекрасно говорит об этом: «Если ты думаешь, что милость Божия имеет пределы, то перед тобой – человеческий Бог. На самом деле, Его любовь — это океан; мы — лишь капля в нем».

Давай те же опомнимся, ступим на дорогу домой, чтобы обрести любовь, которая всегда была нашей. Аминь.

С любовью о Христе,
архимандрит Мелетий

Понедельник, 10 февраля 2025 г.

Дорогие друзья,

Притча о мытаре и фарисее – одно из самых глубоких назиданий Иисуса о смире-нии, покаянии и истинной сути праведности. Она бросает вызов не только нашему религиозному поведению, но и врожденной человеческой склонности к тому, чтобы, вслед за нашим эго, сравнивать себя с другими, оправдывать себя  и возвышать себя над другими.

Вот её текст:

«Два человека вошли в храм помолиться: один фарисей, а другой мытарь.
Фарисей, став, молился сам в себе так: Боже! благодарю Тебя, что я не таков, как прочие люди, грабители, обидчики, прелюбодеи, или как этот мытарь: пощусь два раза в неделю, даю десятую часть из всего, что́ приобретаю. Мытарь же, стоя вдали, не смел даже поднять глаз на небо; но, ударяя себя в грудь, говорил: Боже! будь милостив ко мне грешнику!
Сказываю вам, что сей пошел оправданным в дом свой более, нежели тот: ибо всякий, возвышающий сам себя, унижен будет, а унижающий себя возвысится.»

Нужно, однако, быть осторожны с понятием «смирение». В молитвах мы обычно склонны преувеличивать собственное недостоинство. Конечно, мы недостойны, причем во всех смыслах. Но мы все еще дети Божьи. Духовное смирение имеет большее отношение к тому, чтобы «быть настоящими». Быть тем, кем мы являемся на самом деле, – это самая глубокая форма смирения. Сбрасывание ложных покровов эго не только открывает, кто мы есть на самом деле… но и раскрывает нам того человека, которого видит Бог, когда мы Ему молимся.

Фарисей – глубоко религиозный человек, и все в нем свидетельствует об этом. Он часто молится, читая правильные молитвословия в соответствующее время суток. Однако его внутреннее отношение к происходящему несовершенно. Внешне благочестивый, он внутренне самодоволен. Он не молится Богу по-настоящему, а говорит сам с собой, перечисляя свои нравственные достижения. Греческий термин, означающий «стоять самому по себе» (στάθεις – статеис), подразумевает позицию самовосхваления. Святитель Иоанн Златоуст замечает:

«Фарисей не благодарил Бога, а хвалил себя. Он пришел не молиться, а хвалиться. Он радуется не милости Божьей, а своему мнимому совершенству».

Духовная слепота фарисея заключается не в его посте или жертвовании десятины на храм – и то, и другое достойно похвалы, – а в его самодовольстве. Его праведность относительна; она существует только в сравнении с другими. Это неотъемлемое свойство эго, которое всегда стремится сравнивать нас с окружающими. Святитель Феофан Затворник предупреждает:

«Гордость маскируется под добродетель. Фарисей молится не о просвещении,
а о подтверждении собственной праведности. Он ищет не Божьего света, а собственной тени, отбрасываемой на других».

Мытарь же, напротив, не пытается оправдаться. Он не приближается к жертвен-нику, а стоит «вдали». Прп. Ефрем Сирин отмечает, что фраза «не смел даже поднять глаз на небо» отражает древнееврейское понимание того, что поднять глаза к небу было жестом праведности перед Богом. Его невозможность сделать это показывает глубину его желания изменить свою жизнь.

Его молитва коротка, но очень сильна: «Боже, будь милостив ко мне, грешнику».
В греческом языке фраза ἱλάσθητί μοι τῷ ἁμαρτωλῷ (хиластети мой то хамартоло) имеет большое значение. Глагол ἱλάσθητι (хиласкомай) – редкое слово в Новом Завете, связанное с идеей искупления, исправления отношений с Богом.  Оно перекликается с понятием «крышка Ковчега завета» в Иудейском Храме (крышку Ковчега иудеи один раз в год кропили жертвенной кровью – во искупление грехов народа Израиля)  – этот человек не просто просит о милости, но выражает желание заключить мир с Богом, исправить свои отношения с Отцом.

Преподобный Исаак Сирин пишет: «Бог ищет не совершенных, а смиренных. Ему нужна не жертва, а сердечное раскаяние. Одна слеза, искренне пролитая, дороже для Бога, чем горы золота, отданные на самооправдание».

Христос заканчивает притчу шокирующим утверждением: мытарь возвращается домой оправданным, а фарисей – нет. Это означает, что молитва мытаря была принята Богом, а молитва ультрарелигиозного фарисея – нет. Слово «оправдан-ный» (δεδικαιωμένος, дедикайоменос) в греческом языке – это тот же термин, который апостол Павел использует для обозначения Божьего принятия. Это слово описывает состояние человека, объявленного праведным перед Богом – не за его дела, а за смирение его сердца.

Преподобный Серафим Саровский говори по поводу этого Евангельского чтения:

«Оправдание перед Богом не зарабатывается, а получается. Фарисей давал десятину, а мытарь – слезы. Один уповал на свои дела, другой – на милость Божию. И Бог, любящий сокрушенных сердцем, вознес смиренного человека».

Корень молитвы – смирение, а смирение – это просто принятие нашей реальности. Мы не должны стремиться оправдать себя, и уж точно нам не нужно рассказывать Богу, в чем мы нуждаемся. Молитва больше похожа на мольбу – просьбу, основан-ную на знании безграничной силы Божьей любви: «Боже, будь милостив ко мне, грешному». Эта молитва, конечно же, лежит в основе Иисусовой молитвы в право- славной духовной практике: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй меня».

Таким образом, мы начинаем понимать, что имеет в виду Иисус Христос, когда говорит: «Блаженны нищие духом, ибо их есть Царство Небесное». (Матфея 5:3) Мы обращаемся к Богу не из страха, не из жалости к самим себе, а просто с верой того, кто знает, что Божья любовь неисчерпаема.

Этим Евангельским отрывком Церковь готовит нас к наступлению Великого поста и призывает, в ожидании Великого поста, открыть для себя сущность молитвы, как отношений, которые преодолевают время и пространство и выражают наше высшее призвание – быть детьми Божьими.

С любовью о Христе, 

Архимандрит Мелетий

Понедельник, 3 февраля 2025 г.

Дорогие друзья,

Одним из самых ярких моментов Евангельского чтения этой недели является то, что Иисус постоянно находится в движении, переходя с одного места на другое. И при этом, когда Он куда-то направляется, на пути Он останавливается ради отдельных людей, особенно ради тех, кто, казалось бы, меньше всего заслуживает Его внимания. Ярким примером является история Закхея. Мы часто обращаем внимание на маленький рост этого человека, на его богатство, или на его любопытство по отношению к Иисусу Христу. Но сегодня я хочу посмотреть на это чтение с другой стороны: что происходит, когда Иисус Христос останавливается ради вас?

Потом Иисус вошел в Иерихон и проходил через него. И вот, некто, именем Закхей, начальник мытарей и человек богатый, искал видеть Иисуса, кто Он, но не мог за народом, потому что мал был ростом. И, забежав вперед, взлез на смоковницу, чтобы увидеть Его, потому что Ему надлежало проходить мимо нее. Иисус, когда пришел на это место, взглянув, увидел его и сказал ему: «Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме». 

Иисус просто проходил через Иерихон. В тексте нет никаких указаний на то, что Он планировал остановиться. Однако что-то привлекло Его внимание. Сборщик налогов не кричал, как слепой Вартимей (от Луки 18:35-43), и не прикасался к Иисусу физически, как женщина с кровотечением (от Луки 8:43-48). Вместо этого он просто забрался на дерево – молчаливое, глуповатое выражение сильного желания – и этого было достаточно, чтобы Иисус остановился.

Поступок Закхея, хотя и незначительный, дал ему возможность привлечь божественное внимание.

Закхей! сойди скорее, ибо сегодня надобно Мне быть у тебя в доме.

Иисус Христос не спрашивает разрешения. Он не говорит: «Можно мне остаться?» но «Я должен остаться». Греческое слово “δεῖ” предполагает необходимость; что-то, не подлежащее обсуждению. Закхей, изгой, грешник, пособник Рима, получает неоспоримую любовь.

Закхей потратил свою жизнь на накопление богатства, но теперь истинное Сокровище входит в его дом. Олицетворение любви Божией приходит непрошено, преображая не только дом Закхея, но и его сердце.

И все, видя то, начали роптать, и говорили, что Он зашел к грешному человеку.

Люди полагали, что знают, кто заслуживает присутствия Бога. Их слепота является духовной, а не физической. Ранее в Евангелии от Луки Иисус исцелил слепого нищего (18:35-43), однако сейчас перед нами другая слепота: слепота самодовольства.

В этой истории Закхей противопоставлен не Иисусу Христу, а толпе. Закхей хоть и богат, но знает свою нужду. Толпа, хотя и внешне праведная, не признает своих нужд.

Закхей же, став, сказал Господу: Господи! половину имения моего я отдам нищим, и, если кого чем обидел, воздам вчетверо. Иисус сказал ему: ныне пришло спасение дому сему, потому что и он сын Авраама, ибо Сын Человеческий пришел взыскать и спасти погибшее.

Преображение происходит немедленно. Закхей не просто исповедует свою веру, он воплощает ее в жизнь. Он отдает половину того, что имеет. Каждому, кого он обманул, он воздает вчетверо: больше, чем того требует Тора (Исход 22:1). Спасение носит не только личный, но и социальный характер. Раскаяние Закхея восстанавливает справедливость в его общине.

История Закхея призывает нас задуматься: что происходит, когда Иисус останавливается ради нас?

1. Какую позицию мы занимаем? Закхей взобрался на дерево. Как выглядит поиск Христа в нашей жизни?
2. Готовы ли мы принять Присутствие Бога, о котором мы не просили? Закхей не ожидал, что Иисус придет в его дом, но когда Присутствие посетило его, он принял его с радостью.
3. Изменяет ли наша встреча с Иисусом то, как мы живем? Подобно Закхею, истинная встреча со Христом преображает и наши сердца, и наши действия.

Она меняет все в нас, поскольку она дает другую систему измерения всему тому, чем мы являемся. В нашем процессе становления чадами Царства, а не чадами мира сего, вся наша сущность – наши чувства, наше сознание, поведение и образ мыслей – преобразуется.

Остановка Иисуса Христа в Иерихоне не была случайностью. Это была необходимость.

Закхей думал, что ищет Иисуса Христа, однако на самом деле Иисус Христос искал его.

Как поведем себя мы, когда Господь останавливается ради нас?

С любовью о Христе,

Архимандрит Мелетий

Понедельник, 27 января 2025 г.

Дорогие друзья!

На этой неделе нам предлагается обратиться к двум отрывкам из Евангелия, одному из обычного воскресного чтения и второму – для чтения в воскресенье по Богоявлении.

Вот эти отрывки:

³⁵ Когда же подходил Он к Иерихону, один слепой сидел у дороги, прося милостыни, ³⁶ и, услышав, что мимо него проходит народ, спросил: что это такое? ³⁷ Ему сказали, что Иисус Назорей идет. ³⁸ Тогда он закричал: Иисус, Сын Давидов! помилуй меня. ³⁹ Шедшие впереди заставляли его молчать; но он еще громче кричал: Сын Давидов! помилуй меня. ⁴⁰ Иисус, остановившись, велел привести его к Себе: и, когда тот подошел к Нему, спросил его: ⁴¹ чего ты хочешь от Меня? Он сказал: Господи! чтобы мне прозреть. ⁴² Иисус сказал ему: прозри! вера твоя спасла тебя. ⁴³ И он тотчас прозрел и пошел за Ним, славя Бога; и весь народ, видя это, воздал хвалу Богу. (Лк. 18:35-43).

 «Иисус же, услышав, что Иоанн отдан под стражу, удалился в Галилею и, оставив Назарет, пришел и поселился в Капернауме приморском, в пределах Завулоновых и Неффалимовых; да сбудется реченное через пророка Исаию, который говорит: «Земля Завулонова и земля Неффалимова на пути приморском, за Иорданом, Галилея языческая, народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет».

С того времени Иисус начал проповедовать и говорить: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное» (Мф. 4:12-17).

Давайте сравним эти два текста и посмотрим, поможет ли это сравнение нам пролить свет на то, как мы должны продвигаться в нашей духовной жизни.

Оба евангельских отрывка посвящены преображению: один физическому и немед-ленному, а другой духовному и постепенному. У Луки слепой человек обретает зрение через веру во Христа, а у Матфея Христос начинает свое служение, призывая людей к покаянию, в тот момент, когда в Галилее начинается рассвет. Вместе эти отрывки учат нас видеть — как физически, так и духовно — и обращаться к свету Христа.

У Луки слепой человек, обнищавший и полагающийся на милостыню, слышит, как Иисус проходит мимо. Несмотря на слепоту, его духовное прозрение четко: он узнает в Иисусе «Сына Давида», мессию. Несмотря на попытки толпы заставить его замолчать, он продолжает взывать о милости. Иисус останавливается, видит его веру и возвращает ему зрение.

Здесь мы можем сравнить две вещи. Слепой человек, через веру, «видит» истинную личность Христа, еще до того, как его физическое зрение восстановлено, в то время как толпа, физически способная видеть, лишена духовного зрения и пытается заставить пока еще слепого замолчать, вместо того чтобы подвести его к Христу.

Из других евангельских источников мы знаем, что в народном восприятии того вре-мени те, кто был физически или умственно неполноценен, считались каким-то образом наказаными Богом. Например, слепым приходилось бороться не только со всеми проблемами потери зрения, но и с враждебностью тех, среди кого они жили.

Однако слепой из Евангелия не хотел молчать. Его вера не была пассивной, а настойчивой, даже перед лицом сопротивления. Его зрение восстанавливается, но, что еще важнее, он становится учеником, следующим за Христом и прославляющим Бога. Его исцеление побуждает и других людей восхвалять Бога.

Матфей смещает фокус с индивидуальной встречи с Богом на более широкое служение. Иисус начинает свою миссию в Галилее, исполняя пророчество Исаии: «Народ, обитающий во тьме, увидел свет великий». Его послание ясно и требует немедленного исполнения: «Покайтесь, ибо приблизилось Царство Небесное».

Сегодня мы склонны думать о «Галилее» с симпатией, поскольку связываем это понятие с жизнью Христа. Во времена Нового Завета Галилея считалась евреями довольно опасным местом, как с физической точки зрения, так и с духовной. В этом регионе проживало много неевреев, и там недоставало того, что евреи считали самым главным: ритуальной чистоты. Находясь в Галилее, было почти невозможно сохранить ритуальную чистоту (то есть остаться достаточно чистым, чтобы иметь возможность принять участие в храмовом богослужении), так как там было слишком много людей, для которых такая чистота не имела никакого значения. С точки зрения южан (иерусалимцев), всё на севере было подозрительным, другим и опасным.

Именно здесь Христос начинает свою проповедь, показывая новый способ прибли-жения к Богу. «Покайтесь»: буквально, «будьте готовы изменить все, что вы думаете, все, что знаете. Царство Небесное очень близко».

Фраза «Царство Небесное» несет в себе огромный смысл, часть которого неочевидна. Вместо того, чтобы сосредоточиться на внешней стороне религиозной практики (сохранении ритуальной чистоты), Христос призывал людей изменить способ их отношения к Богу. Он пригласил их войти в присутствие Бога новым и прямым путем, путем, в котором традиционные категории греха (т. е. ритуальная нечистота) будут заменены всеобъемлющим, изменяющим жизнь, разрушительным принятием любви.

Царство Небесное, очевидно, не является реальным местом, которого можно достиг-нуть только после смерти. Это состояние бытия, образ жизни, который можно про-жить здесь и сейчас. Людям просто нужно открыть глаза, чтобы увидеть его.

Чтобы проиллюстрировать это, вернемся к нашему слепому. Хотя физически он был слеп, он мог «увидеть» Царство глазами веры. Хотя он был слеп, он мог видеть свет.

Слепой человек показывает нам силу веры, которая открывает нам глаза и преобразует нашу жизнь. Матфей напоминает нам, что свет Христа светит не только для отдельных людей, но и для целых сообществ, призывая их членов к покаянию и обновлению. Независимо от того, слепы ли мы и нуждаемся в зрении или пребываем во тьме и нуждаемся в свете, Иисус встречает нас там, где мы есть. Он призывает нас ответить верой, покаянием и обязательством ходить в Его свете.

Когда? Прямо сейчас! Где? Прямо здесь!

С любовью о Христе,

Архимандрит Мелетий

Приходские новости № 373 – 12 апреля 2026 г. – Пасха

Христос воскресе! Воистину воскресе!

Дорогие друзья,

Пасха – это не просто один из праздников. Это Праздник Праздников, победа Жизни над смертью, торжество света над тьмой и откровение того, что ничто – даже сама смерть – не может отделить нас от любви Божьей.

Все, что мы делали на протяжении Великого поста, ведет нас к этому моменту. И то, что мы празднуем сегодня, — это не только событие из прошлого, но и реальность, которая присутствует здесь и сейчас.

Текст Евангельского чтения Пасхи довольно удивителен, поскольку в нем прямо не упоминается Воскресение Христово. Вместо этого мы слышим пролог Евангелия от Иоанна, который во многом является самым лучшим кратким изложением всего содержания Евангелия (Ин 1:1-17):

В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог. Оно было в начале у Бога. Всё через Него начало быть, и без Него ничто не начало быть, что начало быть.В Нём была жизнь, и жизнь была свет человеков.И свет во тьме светит, и тьма не объяла его.
Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришёл для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали через него. Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете. Был Свет истинный, Который просвещает всякого человека, приходящего в мир. В мире был, и мир через Него начал быть, и мир Его не познал. Пришёл к своим, и свои Его не приняли. А тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими, которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились.
И Слово стало плотию, и обитало с нами, полное благодати и истины; и мы видели славу Его, славу, как Единородного от Отца. Иоанн свидетельствует о Нём и, восклицая, говорит: Сей был Тот, о Котором я сказал, что Идущий за мною стал впереди меня, потому что был прежде меня. И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать, ибо закон дан через Моисея; благодать же и истина произошли через Иисуса Христа.

На православной иконе Воскресения — (по-гречески «Анастасис») — Христос не изображен выходящим из гробницы в одиночку. Нет,  Он показан спускающимся в Ад и выводящим из него Адама и Еву, держа их за руки.

Этот образ раскрывает нечто существенное:

• Воскресение — это не побег
• Это спасение
• Воскресение – не частное событие
• Оно имеет отношение ко всем нам
• Оно случилось не только «там и тогда», оно имеет непосредственное отношение и к «здесь и сейчас».

Христос входит в самые потаенные уголки человеческого бытия – даже в саму смерть – и наполняет их Своим присутствием.

Как говорит свт. Иоанн Златоуст в Пасхальной проповеди: «Христос воскрес, и ни одного мертвого не осталось в гробнице».

Если пройтись по улицам Амстердама, кажется, за века почти ничего не изменилось. Мир продолжает жить, как и прежде. Империи возникают и падают. Политики приходят и уходят. Люди по-прежнему борются, страдают и умирают.

И все же ВСЁ изменилось.

Воскресение не навязывается миру как зрелище. Оно дается тихо, как семя, посеянное в самом сердце реальности.

Пасха — это не только праздник. Это то, во что нас приглашают войти. Это последний этап процесса, начавшегося с нашего крещения, когда мы «облеклись во Христа».

• Туда, где страх – Христос приносит жизнь
• Туда, где отчаяние – Он приносит свет
• Туда, где смерть (в любой форме) – Христос приносит Воскресение

Вопрос не в том, верим ли мы в воскресение Христа или нет.

Вопрос в том, готовы ли мы воскреснуть вместе с Ним.

Пасхальная радость – это не перевозбуждение и не шум и гам (хотя она может включать в себя и то, и другое). Это нечто более глубокое:

• это и тихая уверенность в том, что жизнь сильнее смерти
• и уверенность в том, что ничто стоящее не пропадает навсегда
• и это присутствие, которое остается с нами, даже несмотря на то, что обстоятельства не меняются.

Это та радость, которую Церковь дарит нам сегодня.

В ближайшие дни вы можете постараться спросить себя:

Где в моей жизни мне предлагается выбрать не смерть, а жизнь?

Не театрально… Не стремясь к совершенству…

А в простоте… В честности…

Христос воскрес — и жизнь уже опять началась там, где мы думали, что она уже кончилась.

Молитва на Пасху

Христос Воскресший,

Ты вошел туда, куда мы больше всего боялись войти,

и наполнил всё Своим присутствием.

Оттуда, где мы видим конец,

Ты не уходишь.

Там, где мы чувствуем утрату,

Ты уже присутствуешь,

тихо превращая тьму в свет.

Приди к нам и сейчас,

не как воспоминание о происшедшем когда-то событии,

а как сама жизнь.

Оставайся с нами в тех местах, которых мы избегаем,

в тех местах, которые мы не хотим видеть,

в тех местах, где, как мы думаем, нет надежды.

И там — особенно там —

позволь нам узнать тебя.

Дай нам смелость

не только сказать, что Ты воскрес,

но и жить так,

как живут те, которые уже воскресли.

Ибо Ты — жизнь, которую невозможно отнять.

Ныне и присно,

и во веки веков.

Аминь.

Стихотворение на Пасху

Не в шуме и звоне,

хотя звенят колокола.

Не в пламени,

хотя кругом горят свечи.

Даже не в опустевшей гробнице,

хотя камень отвален.

Но тогда,

Когда страх постепенно

превращается в дыхание,

Когда надежда потихоньку

возвращается туда, где ничто, казалось бы, уже никогда не вырастет,

В такие моменты,

когда ты не оставляешь нас,

хотя и трудно —

там и тогда

Жизнь

незапланированно,

непобедимо,

начинается заново.

С любовью о Христе Воскресшем,
архимандрит Мелетий